Антивампирское

Иван Семеныч не любил вампиров. Так бывает. Ну вот не лежит душа и все тут! И ничего с собой поделать нельзя. Вот такое вот предвзятое отношение. Вроде и не сделали они ему ничего плохого, а организм противится, отторгает.

По твердым убеждениям Ивана Семеныча, в доме половина жильцов была вампирами. Он как-то даже специально будильник на два часа ночи ставил, выходил на улицу и смотрел где окна горят. Вот те, кто не спал, сразу попадали в черный список Ивана Семеныча. А потому, что все добропорядочные граждане по ночам спят, а не почем зря электроэнергию тратят.

А когда в доме столько нечисти обосновалось, то и Иван Семеныч бдительности не терял. Кладовая регулярно пополнялась свежими запасами соли, чеснока, святой воды, и конечно же осиновыми кольями, которые он сам вытачивал, остервенело при этом матерясь, и обещая показать им всем кузькину мать.

Из дому Иван Семеныч никогда не выходил не вооружившись солью и настоянной на чесноке святой водой в водяном пистолете, которые рассовывал по карманам, и готов был в любую минуту дать отпор очередному упырю. Чеснок же он поглощал в немереных количествах. Обязательно головку чеснока на завтрак, пару головок брал с собой на работу, ну и вечером к ужину конечно же пополнял концентрат в организме.

От такого стойкого фимиама вокруг Ивана Семеныча никогда не было особо много народу, даже в час пик часть народа предпочитала выйти из транспортного средства на лютый мороз или палящее солнце, и получить обморожение конечностей или солнечный удар четвертой степени, чем стать жертвой массированной атаки источаемых Иван Семенычем ароматов. Те же, что имели неосторожность остаться, через минуту пребывания в замкнутом пространстве с амбре Иван Семеныча, начинали дышать в форточку и люк. Кто не успел или не смог дотянуться, синели от недостатка кислорода и выпучив глаза, словно рыба на берегу, пытались затянуться ртом. Первыми теряли сознание старики и дети, а водитель безбожно превышал скорость так, что Шумахер нервно курит!

На работе из-за специфического запаха, Иван Семеныча тоже слегка недолюбливали. Сторонились даже. Но Иван Семеныч из всего этого делал свои неопровержимые выводы – вампиры! Ну а как еще, если так от запаха им дурно становится? Вампиры и есть!

Во время обеденного перерыва, Иван Семеныч как обычно трапезничал в гордом одиночестве в центре рабочей столовой. Он всегда садился в центре. Сперва из водяного пистолета вокруг себя круг чесночно-святой водой очертит, отче наш прочитает, поднос с едой перекрестит, и только потом к вкушению, чем бог послал, приступает с домашним чесночком в прикуску. А после обеда еще водицей из водяного пистолета рот пополощет – ну чтоб эффект, как говорится, закрепить.
Остальные сотрудники либо жались по периметру столовой, либо пережидали, пока Иван Семеныч соизволит покинуть помещение, но самые умные брали из дома бутерброды и термос, и перекусывали в подсобке.
Вот в таком освященном состоянии Иван Семеныч после трапезы возвращался на свое рабочее место, источая благодать в радиусе километра.

Да что там вампиры! Ни одна умная муха не хотела рисковать жизнью! А если и задремала какая, замешкалась спросонья, и приближение Иван Семеныча вовремя не отследила – все! Алес гуд, прекрасная маркиза! Будете в аду, передавайте привет святой инквизиции!

Попросту говоря, вокруг Иван Семеныча мухи дохли. А и ладно! Для здоровья и экологии полезнее!

Бывали правда и неприятные казусы у Иван Семеныча. Однажды в маршрутке водяной пистолет в боковом кармане брюк, дал неожиданную течь. И в то время, когда Иван Семеныч страстным взглядом соблазнял красотку средних лет, по его матне неожиданно стало расти мокрое пятно. Сразу то он этого не почувствовал. А когда красотка уставилась в его промежность и в изумлении округлила глаза, он решил, что это от восторга и восхищения его природным достоянием. Он даже решил усилить эффект и слегка прогнулся, выдвинув вперед свои архитектурные излишества. Осознание беды пришло в тот момент, когда влага растворила в бумажной салфетке соль, что лежала в кармане, и его причиндалы стало щипать.

Иван Семенычу сразу стало как-то неловко, а разрастающаяся чесотка делала его положение еще более двусмысленным. Чтобы не привлекать лишнего внимания пассажиров, он решил незаметно потереться зудящим местом о спинку ближайшего сидения. Вверх, вниз. Теперь вправо, влево. И снова вверх, вниз, вправо, влево.

Но вдруг внимание бабушки, что сидела как раз в этом самом кресле, привлекла непонятная возня у ее плеча. Она, со свойственной всем пожилым людям уверенностью, что все вокруг маньяки, убийцы, воры и лжецы, сперва взойкнула, выпучила глаза, прикрыла рот немощной ладошкой, а затем стала кричать на всю маршрутку, что этот бестыдник надругался над ней! А когда увидела мокрую матню бестыдника и поднявшееся дуло пистолета в кармане, которое она восприняла за проявление мужской физиологии, то схватилась за сердце и хлопнулась в обморок.

Иван Семенычу не оставалось ничего другого, как поспешно покинуть транспортное средство за две остановки до нужной.
Пока он дошел до своего дома, мокрая матня успела просохнуть на теплом ветру, и теперь на его темных брюках красовалось белое соляное пятно, которое выглядело не менее оскорбляюще.

И вот однажды наступил момент истины, которым Иван Семеныч непременно решил поделиться со своим давним товарищем и однодумцем Степаном Львовичем.

- Алло. Здравствуй Степан Львович. Как поживаешь? – решил начать издалека Иван Семеныч.
- Поживаю ничего так. А сами как? – продемонстрировал знание этикета Степан Львович.
- Вашими молитвами тоже недурственно. Что нового в личной жизни и на трудовой ниве? – решил продлить культурное общение Иван Семеныч.
- Концепция единообразия жизни позволяет наслаждаться каждым моментом, не отвлекаясь на сопоставление и сравнение, - философски ответил Степан Львович.
- Красиво. Жизненно. Мудро. А мой сосед вампиром оказался, - вдруг неожиданно, и как будто невпопад сказал Иван Семеныч.
- Неужели? А как вы узнали? – возбудился на том конце телефонного провода оппонент.
- А я ему кол в сердце вбил, он и умер.

За окном завывали сирены милицейских машин.

Степан Львович слышал, как по ту сторону телефона выбивали дверь, кричали люди, громко топало множество ног, как упала на пол телефонная трубка, и как Иван Семеныч кричал кому-то – «Упыри! Оборотни! Всех не возьмешь!», а потом запел интернационал.

- Борец! Удивительный человек! Какой насыщенной и богатой жизнью умеют жить люди! – даже с каким-то налетом зависти произнес в пустоту Степан Львович, кладя трубку на рычаг.